Поклонниками фильма «Гусарская баллада» наверняка интересно узнать, существовал ли прототип у бесстрашной Шуры Азаровой, переодевшейся в мундир двоюродного брата, обрезавшей косы и ускакавшей спасать Отечество от Наполеона. Да, девушка, вдохновившая авторов фильма на образ Шуры, действительно существовала. Но судьба ее была куда более драматичной, чем у киногероини, и, увы, не увенчалась счастливым замужеством.
…Родители Наденьки Дуровой (так звали ту, о ком пойдет рассказ), вступили в брак при самых романтических обстоятельствах: невеста сбежала из родительского дома, чтобы «броситься в объятия» небогатого, но бравого ротмистра. Разгневанный отец проклял дочь, но та не теряла надежды вернуть себе отцовское расположение. Вот родится у нее сын – и батюшка захочет посмотреть на внука, умилится, оттает, а там и прощение не за горами. Однако родилась девочка, чье появление на свет мать встретила со слезами разочарования. Она не желала ни видеть малышку, ни кормить ее, а когда жены сослуживцев мужа уговорили женщину хоть раз приложить ребенка к груди, поскольку «мать, которая кормит грудью свое дитя, через это самое начинает любить его», эта попытка закончилась плачевно. Наденькина мать испытала боль и отшвырнула малышку, которую едва успела подхватить крепостная нянька. На этом ее попытки установить с дочерью контакт закончились раз и навсегда. Девочка так и вырастет, не зная материнской любви и ласки, и делом ее жизни станет то, что противно самой женской натуре – война.
В дальнейшем Надина мать сделает все, от нее зависящее, чтобы испортить дочери жизнь. Для начала она поставит саму эту жизнь под угрозу – вышвырнет докучавшего ей плачем ребенка из кареты прямо под ноги идущей рысью конницы. Девочка чудом останется жива, хотя долгое время пролежит без сознания с кровью, идущей из носа и рта. Когда же Надя подрастет, мать будет с ужасающей последовательностью искоренять любые ростки нежности из детской души: сперва выбросит ее любимого щенка, а затем и птицу, которую девочка заботливо выхаживала, спасая от смерти. Становясь старше, Надя будет теряться в догадках: чем она так ненавистна матери, что ей не позволяется ровным счетом ничего из того, что она любит? Ни гулять в лесу, ни ездить верхом, ни даже читать (кроме праздничных дней). Нельзя наряжаться в шелковые платья, распускать волосы, шумно веселиться. Что же можно? Шить, вязать, вышивать, плести кружево. Удивительно ли, что все дозволенные матерью занятия глубоко ненавистны дочери и на рукоделие ее без слез не взглянешь? И вновь материнский гнев и обладающие страшными последствиями для подрастающей девушки слова – о том, как она некрасива: «Ты в своем белом платье стоишь в толпе сверстниц, точно жук в молоке».
Психологи считают, что ненавидеть можно не только того, кто причинил тебе зло, но и того, кому причинил зло ты сам. Отношение матери Надежды Дуровой к дочери – яркое тому подтверждение.
Единственным другом девушки в ее одинокой и безрадостной жизни становится… конь. Неукротимый черкесский жеребец Алкид, как собака, вылизывает ее заплаканное после очередной материнской нахлобучки лицо и перебирает губами ее волосы. Гроза конюхов, он ходит за девушкой кротко, как овечка, и слушается не натянутых поводьев, а голоса всадницы. Тайком от матери четырнадцатилетняя Надя ночью выезжает за ворота и пускается в бешеную скачку по полям. Вскоре она становится блестящей наездницей, и гордящийся девушкой отец приказывает сшить ей казацкую одежду.
Во время совместных прогулок верхом он рассказывает дочери о том, о чем сама она в силу возраста помнить не может – как, не доверяя жене, выбросившей дитя из кареты, он вверил Надю попечению гусара, и тот ходил с ней в эскадронную конюшню, сажал на лошадей, давал играть пистолетом и махал саблей. Девочка хлопала руками и хохотала при виде сыплющихся искр и блестящей стали. Детство, достойное будущего полководца!
И рассказы эти, и успехи в верховой езде, и жестокое воспитание, не дающее женскому началу развиться у девушки в душе – все наталкивает ее на одну и ту же мысль: «А для женской ли доли я создана?»
Однако Надя не успевает дать себе окончательный ответ на этот вопрос: восемнадцатилетнюю ее выдают замуж. К жениху она не испытывает никаких чувств.