Светлана Алексиевич: «Русский мир – это не мир Путина и Шойгу»

После присуждения Нобелевской премии по литературе Светлане Алексиевич в России сразу же началась её беспрецедентная травля – впрочем, нобелевских лауреатов в России часто не могли оценить по достоинству. В эксклюзивном интервью Jewish.ru писатель Светлана Алексиевич рассказала, каково это быть в одном ряду с Пастернаком, Солженицыным и Бродским, почему мы оказались в руках безумных одиночек и чем тотально заражена Россия.
Светлана, что вы почувствовали, когда осознали, что ваше имя – в одном ряду с именами Бунина, Пастернака, Солженицына, Бродского?
– Я это состояние еще не обжила до сих пор. Конечно, это был великий день. Вернее, это были лучшие дни моей жизни. Ведь то, что я делаю – просто очень большая и тяжелая работа. <...>>
А почему после 10 лет жизни в Европе вы всё же вернулись в Белоруссию?
– Когда мы с Василем Быковым уезжали, то надеялись, что это временно. Не могу сказать, что я уехала лишь по политическим мотивам. Нет. Я уехала потому, что мне казалось, как художник я скоро стану этаким Демьяном Бедным. Когда ты все время на баррикаде, портится слух, зрение, ты с этой баррикады видишь только мишень. Для художника это катастрофа. Я уехала, чтобы сохранить зрение, чтобы увидеть мир, других людей. Художнику нужен «цветной человек»: палач и жертва ему одинаково интересны. А если ты на баррикаде, то для тебя существуют только свои-чужие. Белые, черные, красные.
Вы говорили на лекции, что сегодняшний мир все больше «правеет», поляризуется…
– Да, мы живем в тот момент, когда зла в мире очень много, оно заражает пространство, и уцелеть непросто даже сильному человеку. Что ж говорить о тех, кто поддается всем этим эпидемиям. Я езжу по России и думаю: «Боже мой, ведь эти люди в 90-е годы выходили на площади, боролись за свободу… Что с ними сейчас произошло?» Идет тотальное заражение. Только что замечательный режиссер Юрий Норштейн сказал о том, что всё правильно, Крым должен был стать российским. Ну, Юра… ну, как можно? Он один из редких художников, которых я уважаю. Безумие.
Меня постигло страшное разочарование, когда я видела список людей, поддерживающих власть, – Башмет, Табаков, Хазанов. Навалилось отчаяние, я не понимала, что же происходит. И когда меня однажды спросили об отношении к «русскому миру», я сказала, что для меня – это мир великой русской культуры, а не мир Путина и Шойгу.
Возникает вопрос, обратима ли эта поляризация общества?
– Думаю, да. В конце концов, если почитать письма немецких интеллигентов 1930-х годов, мы видим, какое у них было отчаяние тогда. Страшное время, оно длилось около 20 лет, но оно закончилось. Правда, жизнь человеческая не так уж длинна.
В Израиле сейчас тоже неспокойно: страсти бушуют и здесь. Вы успели это почувствовать?
– Да, лицо погибшей в теракте в Иерусалиме девушки-солдатки до сих пор стоит у меня перед глазами. Старый город опустел, невозможно сравнить его с тем, что было 15 лет назад. Я все время спрашиваю здесь людей, как они переносят это напряжение? Я многое увидела в этот раз, и у меня осталось ощущение, что израильтяне – гордый, стойкий народ. Я даже не подозревала этого издали. Но мир, вообще, в большой опасности: мы в руках безумных одиночек. Одно дело, когда сражаются армии, другое дело, когда ты садишься в самолет и не знаешь, что тебя ждет. Я долго жила в Париже и Берлине – все говорят об одном и том же.
Почему вы говорили на лекции именно о «темной стороне искусства»?
– Мы познаем мир через зло. Зло гораздо изощрённее добра, его механизм отшлифован. Зло – более привычное для человека состояние, к сожалению. Вот, к примеру, человек говорит: «Я – не мать Тереза». Он, прежде всего, думает о себе: хочет спасти свою жизнь, благосостояние и находит тысячу уловок, чтобы себя оправдать. Смотрите, во время войны немцы не требовали от французов отправлять еврейских детей в лагеря, только взрослых, но французы забирали также и детей и отправляли их на верную смерть!
Знаете, когда Геббельс стал говорить немцам: «не ходите к врачу-еврею, к портному-еврею», они сначала не обращали на его речи никакого внимания. А через четыре года уже полностью его поддерживали. Или… ну кто требовал от белорусского крестьянина отдать немцам за мешок муки еврейского мальчонку, вылезшего из расстрельной ямы? Никто не требовал – он это делал сам. Я слышала такие истории в каждой деревне! Страшные рассказы, которые для меня самой были потрясением.
И где тут человек?
– Он всё же есть. Ведь были и есть праведники. И несмотря на сильный авторитарный режим в России и Белоруссии, и сейчас есть люди, которые сохраняют себя. Сохраняют человеческое достоинство. Нужно рассказывать, что есть добро, есть правда.
<...>>

Как выжить в этом всё более жестоком мире?
– Нужно просто без всякого отчаяния делать свое дело. Учить детей достоинству. Жить. Я не думаю, что ненависть и фанатизм кого-то спасет. Ненависть может родить только ненависть. Нужно просто сохранять человека в себе. Моя бабушка говорила: «Надо, чтобы в душе была свеча…»

Беседовала Алла Борисова

*** Тема перенесена из конференции "Общество"

*** Тема перенесена из блогов